Есть еще женщины в русских селениях

Есть еще женщины в русских селениях...

Сначала она хотела уйти вслед за ним и даже присмотрела себе место на кладбище. Но зло, отнявшее у неё ребёнка, настолько обнаглело, что Таня поняла: на земле ещё много дел.

Идут они той же дорогой,Русские красавицы
Какой весь народ наш идет,
Но грязь обстановки убогой
К ним словно не липнет. Цветет

Красавица, миру на диво,
Румяна, стройна, высока,
Во всякой одежде красива,
Ко всякой работе ловка.

Румяна, стройна, высока,

Во всякой одежде красива,

Платок у ней на ухо сбился,
Того гляди косы падут.
Какой-то парнек изловчился
И кверху подбросил их, шут!

Тяжелые русые косы
Упали на смуглую грудь,
Покрыли ей ноженьки босы,
Мешают крестьянке взглянуть.

Александр Блок в своем подчеркнуто маскулинном стихотворении «Скифы» пытается принизить этот сильный женский образ: «Привыкли мы, хватая под уздцы Играющих коней ретивых, Ломать коням тяжёлые крестцы, И усмирять рабынь строптивых…»

Роман Шмараков указывает[3], что в «Ахиллеиде» Стация (II,142 sq.) Ахилл рассказывает грекам о том, чему его как будущего героя учил кентаврХирон:

По будням не любит безделья.
Зато вам её не узнать,
Как сгонит улыбка веселья
С лица трудовую печать.

Такого сердечного смеха,
И песни, и пляски такой
За деньги не купишь. «Утеха!»
Твердят мужики меж собой.


В те годы и поэт Светлов был народным заседателем, одну историю про его сонное сидение на уголке судейского стола я слышал тоже от Людмилы Наумовны.
Шло дело об изнасиловании во врачебном кабинете. Было что-то темное во всем происшествии: врач будто бы для овладения пациенткой использовал какие-то наркотики.
- Вот под наркозом он меня и снасильничал, - бойко и громко пояснила разбитная бабешка, - я не почувствовала, потому и не кричала.
Заседатель Светлов поднял голову с ладоней (он дремал, о стол облокотившись) и спросил:
- Скажите, пострадавшая, вас насиловали под общим или под местным наркозом?
Заседание прервалось, и уже в тот день возобновиться не смогло, даже судья не в силах был вернуть своему лицу пристойное выражение.


И обожала, разумеется, Людмила Наумовна Одеcсy - часто летом ездила туда и множество отменных баек привозила. Мир в этих байках был наполнен грустными и добрыми людьми, отважно и беззаботно празднующими свое прозябание. "Шляпы идут всем и при всех обстоятельствах" - прочла она на вывеске зачуханной окраинной лавчонки.


Точней - как будто бы прочла. Уже давно я знал, что Людмила Наумовна поступает с реальностью, как хороший композитор с народной музыкой: она ее умело и любовно аранжирует. И возникает новый мир - веселый, красочный, великодушный и беспечный. Вот в трамвае едет молодой человек и уже трижды не внял призыву взять билет. Подошла к нему кондукторша поближе.
- Сегодня еду без билета, - объяснил ей пассажир. - Сегодня ровно тридцать один год мне исполнился.
- И молодец, - одобрила кондукторша, ничуть
не разозлившись. - Нашел-таки ты место праздновать день рождения.


Именно в Одессе отыскалась (кажется мне так) та старая еврейка, которая постепенно стала героиней множества микроскопических рассказов. Как-то в одно лето поселилась Людмила Наумовна в квартире, порекомендованной ей актрисой Раневской. Там была как раз такая хозяйка, обожавшая свою недавнюю постоялицу и с гордостью хвалившаяся новой жилице:
- Когда Фаина Раневская шла по улице, весь город делал ей апофеоз!


Тогда-то и возникла в Москве некая мифическая соседка, чьи разговоры с престарелыми подругами вдруг подозрительно часто случалось Людмиле Наyмовне услышать. Это были высокие и поучительные разговоры.

Не жалок ей нищий убогий — 
Вольно ж без работы гулять! 
Лежит на ней дельности строгой 
И внутренней силы печать. 

В ней ясно и крепко сознанье, 
Что все их спасенье в труде, 
И труд ей несет воздаянье: 
Семейство не бьется в нужде, 

Семейство не бьется в нужде.

[01:21] Гарри Бардин㪋 - Есть женщины в русских селеньях

Вернуться назад